Если верить им, нас видели то в Лиссабоне, то в Акапулько, то в Нью-Йорке. К счастью, дежурный офицер явно предпочитал пропускать раздел новостей и дотошно изучать свежие сплетни и комиксы. Впервые в жизни я был благодарен высшим силам за то, что на свете существует массовая культура.

– Пожалуйста, – сказал я, наконец-то отыскав билеты, и протянул их офицеру. Должен заметить, что у меня даже не дрожали руки.

– Вы оплатили дорогу до Руши, – сказал офицер, снова посмотрев на нас. Похоже, ему никогда не говорили, что невежливо пялиться на человека, как на картинку из комикса. – Вы в курсе, что у вас оплачено за путь до Руши? И зачем вам нужно было покупать билет до Руши, если вы сходите здесь?

– У нас в последнюю минуту изменились планы, – сказал я. На мне начинало сказываться напряжение двух бессонных суток, причем за эти двое суток нам лишь раз удалось нормально поесть в том сан-францисском ресторанчике. Я не знал, выплывет ли моя ложь наружу, или офицер все-таки примет мои слова за чистую монету. Вероятно, некое правдоподобие в моих речах все-таки обнаружилось, поскольку дежурный пожал плечами и старательно переписал номера наших билетов в регистрационную книгу высадки. Если полиция догадается, кто скрывается за этими фальшивыми именами, – а она на это вполне способна, – то здесь останется запись, по которой ищейки правительства смогут проследить наш путь.

– Ваша капсула – последняя, – сказал офицер. Он сверился с часами, висящими у него на груди. – Мы высадим вас через одиннадцать минут.

Мы пошли вдоль ряда яйцевидных темно-красных шаров, гнездящихся в стенных нишах. Следом за нами подошел офицер и откинул тяжелую крышку последнего яйца.

– Пользовались раньше этой штукой? – спросил он, явно надеясь услышать отрицательный ответ и выразить свое превосходство, удостоив нас длинной и подробной лекции.