– Ладно, – сказал я, стараясь не встречаться с Ним взглядом, – пошли на места. Скоро посадка, и лучше не пропускать этот момент.

Мы прошли через ужасно длинный салон. Пассажиры читали журналы, потягивали какой-нибудь из трех предлагаемых им напитков, попыхивали сигаретами с марихуаной или даже дремали. Или следили по личным комскринам за выступлением Мейсона Чамберса. Знаменитый скандальный журналист наклонился вперед так, что его редкие, черные с проседью волосы чуть не расползлись в разные стороны и не обнажили тщательно замаскированную лысину, и произнес:

– Интересно, за кого нас принимает секретарь Либерман – за кретинов?

Нам предлагается поверить, что полиция не в силах поймать андроида и нарушившего профессиональную этику доктора Кеннельмена. При тех возможностях, которыми располагают службы безопасности, подобное заявление звучит просто нелепо. Нет, дорогие мои зрители, за этим кроется нечто другое – более зловещее. Попробуйте-ка обдумать следующее предположение: Всемирное Правительство узнало об этом андроиде нечто, превратившее его в величайшее научное открытие века, которое Совет намеревается придержать для себя, для сильных мира сего. Инсценировав это ложное бегство и заявив, что андроид опасен, что он чуть ли не убивает взглядом, они пытаются внушить общественности, что исследования, касающиеся роботов подобного типа, прекращены. Но теперь они будут продолжать их втайне и присвоят себе все выгоды!

Чамберс победно улыбнулся и заглянул в свои записи. Он нападал на всех, даже на святая святых – Совет. Лучшие умы Капитолия ломали головы над тем, как бы заставить замолчать Мейсона Чамберса. Жаль, что этот стареющий мальчишка шел по неверному пути. Он был прав насчет чудесного открытия, открытия века, но во всем остальном он ошибался.

На всем пути по салону я каждую секунду ожидал, что кто-нибудь подскочит и завопит: "Вот они!" Но ничего подобного не произошло.